Мир входит в новую фазу, в которой дипломатия всё чаще отходит на второй план, уступая давлению с позиции силы. Прошлый год стал одним из самых напряжённых по количеству вооружённых конфликтов со времён Второй мировой войны. Военная нестабильность сохраняется сразу в нескольких регионах, от Африки и Ближнего Востока до Южной и Юго-Восточной Азии, а локальные конфликты и пограничные столкновения всё чаще рассматриваются как допустимый инструмент внешней политики.
Параллельно усиливается практика односторонних силовых действий и жёсткой демонстрации военной мощи. Крупнейшие державы всё менее склонны полагаться на переговоры, компромиссы и международные институты, делая ставку на военное превосходство и прямое давление. Многие мировые лидеры уже открыто признают, что в текущей конфигурации международных отношений решающим фактором становится именно сила.
В таких условиях военная мощь вновь становится ключевым показателем реального веса государства на международной арене. Рейтинг стран от Global Firepower по индексу военной мощи на 2026 год отражает эту трансформацию достаточно наглядно.
Лидерами мирового рейтинга остаются США, Россия и Китай. Эти страны формируют отдельную категорию по совокупному военному потенциалу, значительно опережая остальных участников рейтинга. Разница в значениях индекса между ними сравнительно невелика, что указывает на высокий уровень конкуренции и стратегического паритета между крупнейшими военными державами мира.
В первой десятке заметно усиливается роль Азии. Индия, Южная Корея и Япония закрепляются среди ведущих военных держав, отражая ускоренную милитаризацию Азиатско-Тихоокеанского региона. Этот тренд напрямую связан с ростом региональных угроз и ослаблением универсальных механизмов коллективной безопасности.
Европа представлена в топ-20 сразу несколькими странами, однако без доминирующего центра силы. Франция, Великобритания, Германия, Италия и Испания распределены по всему рейтингу, что подчёркивает фрагментированный характер военного потенциала континента и отсутствие единой военной вертикали. Несмотря на рост расходов и активизацию ВПК, Европа пока остаётся совокупностью национальных армий, а не целостным военным блоком.
Отдельного внимания заслуживают страны Ближнего Востока и прилегающих регионов. Турция, Израиль, Иран и Египет занимают устойчивые позиции в первой двадцатке, формируя один из наиболее милитаризованных по плотности регионов мира, где военная мощь напрямую связана не только с внешними угрозами, но и с региональным соперничеством.
В Центральной Азии также прослеживается собственная иерархия военной мощи. В 2024 году Казахстан занимал 58-е место, заметно опережая Узбекистан, расположившийся на 65-й позиции. В 2025-м страны приблизились друг к другу по показателям: РК оказалась на 57-м месте, РУ — на 58-м. В 2026 году Узбекистан сделал рывок вперед, поднявшись на 53-е место и став лидером региона, тогда как Казахстан остался на 58-й позиции, демонстрируя удержание достигнутого уровня. Эта динамика отражает постепенное укрепление военного потенциала Узбекистана и относительную стабильность Казахстана в региональном балансе сил.
Туркменистан, Таджикистан и Кыргызстан значительно отстают и находятся во второй половине мирового рейтинга. Это формирует региональную модель, при которой реальный военный баланс сосредоточен в руках двух государств, а остальные играют вспомогательную и локальную роль.
